Владимир Маяковский творец и игрок

Лучшие онлайн казино за 2020 год, честный рейтинг:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Виктор Ерофеев — о поэте и его наследии

Пойдя вместе с властью, он взял на себя все ее грехи.

В начале 1990-х судьба свела меня (как сказали бы в позапрошлом веке) с парижской возлюбленной Маяковского Татьяной Яковлевой. Летним вечером в штате Коннектикут я сидел с высоконогой красавицей-старухой в креслах возле бассейна у нее на семейной вилле. Разговор сам собой зашел о Маяковском. К моему удивлению, Татьяна говорила о нем очень откровенно. Я спросил среди прочих вещей, был ли Маяковский, по ее мнению, умен.

Не праздный вопрос. Маяковский для меня даже больше, чем первый кумир (еще в школе). Его гений вытолкнул меня в литературу. Молодой Маяковский висел у меня в комнате портретом над дверью — ну как икона. Маяковский первого тома. Маяковский желтой кофты.

Писатель Виктор Ерофеев об уходящей культуре диалога

Татьяна Яковлева, ради которой Маяковский готов был даже остаться (паниковали советские власти) в Париже (хотя она так не думала), сказала, не слишком подбирая слова, что Маяковский был остроумным, очень остроумным, но не умным. Вот Бродский, добавила она, он — умный.

Я задумался над ее ответом, и мне показалась, что здесь открывается какая-то важная тайна. Маяковский — несомненный гений. Его поэтическая энергия подобна ядерной бомбе. Взрыв этой бомбы ошарашил весь Серебряный век. Ни у кого больше не было такой ядерной энергии, как у Маяковского. Все просто-напросто заткнулись от силы его гения.

Но содержательная часть его гениальности с самого начала не соответствовала стихийности его первородного взрыва. Как ни странно, молодой Маяковский оказался похожим на молодого Горького в идейном подражании Ницше. Философией Ницше в то время переболели многие серьезные авторы в России (Розанов, Шестов…). Но только эти два будущих столпа социалистического реализма «въехали» в Ницше со своими личными переживаниями, примерив на себе одежды сверхчеловека (человекобога).

Ему были болезненно близки изначально темы самоубийства (он был заложник самоубийства) и любовной драмы (несчастный лузер). Лиля Брик права: Володе шло страдание. Но ницшеанский заряд закончился — первый том был написан.

Ему еще оставалось написать девять томов собрания сочинений. Ему ужасно не повезло с советской властью. Он увидел в ней некое продолжение ницшеанской идеи. На смену старого, потертого историей человека должен прийти новый. На место человекобога придет человекобожество.

Его вера оказалась сильнее его ума. Будь он умным человеком, Маяковский бы понял, что власть — какой бы она ни была и какие бы благородные цели она ни ставила — убивает поэтов, которые переходят на ее сторону, высаживаются на ее территории. Власть в России особенно искусно расправляется с преданными ей художниками, поэтами, музыкантами. Зная изнутри свою двуликую природу слов и дел, она использует, но «в душе» презирает своих помощников и подпевал.

Пойдя против власти, Гумилев обрел бессмертие. Пойдя вместе с властью, Маяковский взял на себя все ее грехи. Его стихи агитатора и горлопана насыщены реальной ненавистью к человеческой природе, которую и хотела радикально перепахать советская власть. Сочувствуя ее целям, приравняв перо к штыку, Маяковский терапевтически перенес свой хронический комплекс самоубийцы на «поэтические» убийства противников советской идеологии: белогвардейцев, независимых писателей, вроде Евгения Замятина, патриарха Тихона, нэпманов, хозяйственных крестьян (кулаков). Он расстреливал своими трассирующими виршами Запад и особенно Америку. Вот это была услада! Он выступал против рождественских праздников, высмеивал новогоднюю елку, воспевал, как требовалось, Дзержинского и ГПУ. Его стихи полны доносов и злодейства. Гений покинул его, и он сам превратился в «окаменелое говно», в его доме толпились палачи русской интеллигенции во главе с Яковом Аграновым (расстрелян в 1938 году).

Онлайн казино полностью на русском языке:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Есть мнение, что Агранов, с которым Маяковский находился в тесном контакте, инсценировал самоубийство Маяковского. В качестве доказательств, что его застрелили, приводят общемосковский интеллигентный слух в тот же день 14 апреля, мнение Михаила Булгакова и разбор физических подробностей кончины. Тот же Агранов, который фактически убил Гумилева, руководил похоронами Маяковского.

В любом случае Маяковский должен был быть уничтожен. С концом нэпа кончались последние попытки свободной литературы. Маяковский был так предан власти, что считал себя вправе писать агитационную отсебятину , то есть идти не за партией, а в ногу с ней или даже чуть впереди. Государственный литературный критик Ермилов объявил его в «Правде» троцкистом. Это по меркам 1930 года уже приговор.

Литература — это было «мо» Юрия Олеши — кончилась в следующем, 1931 году. Попутчики превращались в советских писателей. Маяковский не подходил под это понятие не потому, что был против, а потому что был чересчур — по зову своего лидерства — за. Этот крайний индивидуалист, брезгливый одиночка боролся за беспредельный коллективизм, и его разорвало от перегрузок.

Есть два определения Маяковского. «Маяковский останется в истории литературы большевицких лет как самый низкий, самый циничный и вредный слуга советского людоедства по части литературного восхваления его и тем самым воздействия на советскую чернь»,— писал Бунин.

Более известное принадлежит Сталину: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям — преступление».

Как ни странно, при всей противоположности позиций они оба правы. Маяковский, как в клетке, находится между этих определений. Тем хуже и тем лучше для Маяковского — это его личная путевка в вечность.

Владимир Маяковский: ругательства и цитаты

Все-таки жизни, опыта и мудрости надо набираться у тех людей, которые во все времена могли жить весело. Даже в послереволюционные. Вот Маяковский – вкушал зарождавшийся социализм большими ложками, слепо веря в его правоту. Да, застрелился, но это уже излишки. Самовлюбленный поэт, писавший сомнительного качества, но с изюминкой, стихи, одними почитается как гений, другими – как щегол коммунистический, третьими – как пропагандист шведской семьи. Верность идеалам революции мешает нынче разглядеть в Маяковском хорошее. Вот кому верить: Дмитрий Дибров в своих трансляциях по перископу говорит, что 10 лет совокуплялся в грубой форме с СССР, а Маяковский писал ему оды? Верить нужно маме и своей интуиции, а знаменитых людей нужно слушать, читать и делать выводы. Вот поэтому к твоему вниманию высказывания суперзвезды постреволюционной России, первого, после Ленина, среди моряков и вчерашних куртизанок, и новой советской элиты, любимца всех эпох и разных граждан, Владимира Маяковского, как литературные, так и не очень. Уж он-то способен зарядить бодростью духа в начале рабочей недели.

Это цитата из одного стихотворения Владимира Владимировича. И надо сказать, она точно отображает поведение поэта. Да, в это сложно поверить, но здоровенный бугай, отсидевший за революционные настроения в тюрьмах, вышедший из простой семьи лесничего и писавший такие резкие, как удар серпом по яйцам, стихи, был донельзя чистоплотным человеком. Обычным делом для «поэта революции» было разглядывать свою физиономию в зеркале на предмет наличия новых прыщиков, царапин и слишком длинных щетинок. Брился он каждый день, оправдывая это словами: «Нет, недостаточно я красив, чтобы бриться не каждый день».

Якшаясь с футуристами, Маяковский зачастую выглядел словно умалишенный в своём знаменитом оранжевом свитере, поверх которого напяливал бант. Но в повседневной жизни он был подчеркнуто элегантен, одеваясь по моде того времени. Его вполне можно было назвать денди, помешанным на чистоплотности. Именно что помешанным, другое слово подобрать довольно трудно. Больше прыщиков он боялся за собственное здоровье, фобия заразиться нехорошими болезнями преследовала его с детства, после нелепой смерти отца. Там действительно все вышло довольно глупо: отец проткнул палец иглой для сшивания бумаг и умер от заражения крови. Не самая лучшая смерть, Маяковский постоянно носил с собой мыльницу и при каждом удобном случае мыл руки.

Как видим, дерзкий и самовлюблённый Маяковский, писавший про то, что: «В наши дни писатель тот, кто напишет марш и лозунг!» – довольно трезво оценивал своё творчество. Да, конечно, не меланхолично резкий и утонченный Блок, но по-своему хорош.

Своеобразный некролог на смерть другого великого поэта – Есенина. И в этой фразе гораздо больше стимула и мудрости, чем в любых словах поддержки и утешениях. Наверное, эту фразу надо вдалбливать в голову всем возомнившим, будто у них нет выбора. Ведь зачастую самоубийство – это внебрачное дитя малодушия и депрессии. Кстати, в этом послании есть ещё одна интересная фраза: «Лучше умереть от водки, чем от скуки!» Маяковский употреблял её с большим жирным слоем иронии, но каждый видит в ней свой смысл. И всё бы ничего, но…

Как говорят –
«инцидент исперчен»,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед
и обид.

Но Маяковский сам покончил жизнь самоубийством и оставил после себя такое вот послание. По сути, это последнее произведение замечательного поэта – его предсмертная записка. Написана, кстати, вполне в манере Владимира Владимировича. Здесь он упомянул всех: любимую женщину, вторую любимую женщину и ставшие легендарными слова: «Любовная лодка разбилась о быт», – это все из самого печального произведения Маяковского из его предсмертной записки. А ведь слова – точнее не придумаешь. С каждым бывает, с каждым случится.

Знаменитый отрывок из выступления в Политехническом институте на диспуте о пролетарском интернационализме. Маяковский имел ввиду, что среди всех народов он чувствует себя своим. Тем более сам о грузинах знал не понаслышке, как-никак, родился в селе Багдади, что вблизи современного Тбилиси (тогда Тифлис).

Самое интересное, что один мой приятель-полукровка сказал то же самое про греков и русских. Так вот, его отец (грек) почему-то перестал с ним разговаривать. Наверное, потому что он идиот.

На, Ося, расставь запятатки.

Эта фраза ожидала все произведения поэта, которые увидели печать. Дело в том, что у Маяковского не было возможности получить настоящее образование, и в этом крылась главная проблема творца – ужасная безграмотность. Собственно, обилие неологизмов в его стихах этим и объясняется. Не знал парень, как можно писать, а как нельзя. Особую неприязнь он питал к запятым, за всю жизнь так и не поняв, где их нужно ставить, а где нет. Знаменитая «лесенка», которой выкладывались его строки, была способом хоть как-то прикрыть безграмотность. Хотя коллеги-поэты обвиняли его в жульничестве, ведь поэтам тогда платили за количество строк, и Маяковский получал в 2-3 раза больше за стихи аналогичной длины. Чтобы у редактуры не возникало вопросов и инфаркта, он отдавал их на редактуру мужу своей любовницы Лилли Брик – Осипу. Это удивительная история любви между любвеобильным поэтом и весьма расчетливой девицей. Самое интересное, что в один прекрасный момент Маяковский переехал в их дом, где они жили втроем. Ося не возражал, Ося редактировал стихи, пока голубки ворковали. Вот такая вот свобода нравов. Как говорили ранние большевики: «Брак – пережиток буржуазного прошлого».

Просто поэт делится впечатлениями о заграничных женщинах.

Не те
б..ди,
что хлеба
ради
спереди
и сзади
дают нам
е.ти,
Бог их прости!
А те б..ди –
лгущие,
деньги
сосущие,
еть
не дающие –
вот б..ди
сущие,
мать их ети!

Опять про женщин.

Мы,
онанисты,
ребята
плечисты!
Нас
не заманишь
титькой мясистой!
Не
совратишь нас
пи..овою
плевой!
Кончил
правой,
работай левой.

О заменителях женщин.

Красивая женщина – рай для глаз, ад для души и чистилище для кармана.

И ещё раз о женщинах.

Пароход подошел,
завыл,
погудел –
и скован,
как каторжник беглый.
На палубе
700 человек людей,
остальные –
негры.

Отрывок из стихотворения «Сифилис», написанного Маяковским по возвращению из Кубы, которая тогда утопала в казино и туристах. Вообще, Маяковский очень много путешествовал, побывал множество раз за границей с гастролями, включая не только Европу (Франция, Германия), но и Америку, что было абсолютной экзотикой для советского человека того времени. Из этих путешествий родилось также немало стихотворений. Про кубинское неравноправие он писал много, например, в стихотворении «Блэк энд уайт».

Интересно писать про воспоминания Маяковского о Кубе. Во время поездки к нему то и дело подбегали нищие с просьбой о паре сольдо, на что он отрывисто отвечал «Ай эм рэша». Именно «Рэша», а не «Раша». Вообще, манера писать английские название русскими буквами да ещё и с присущим своеобразием – фирменная черта поэта. Вроде: «Стал простецкий «телефон» гордым «телефонос»». Или: «Здесь, извольте видеть, «джаб», а дома «цуп» да «цус»», – из стихотворения «американские русские».

– Владимир Владимирович, как там в Монте-Карло, шикарно?
– Очень, как у нас в «Большой Московской».
– Вы много ездили. Интересно, какой город вы считаете наиболее красивым?
– Вятку.

Но Родину он любил больше. Во многом эта любовь не давала ему покинуть страну навсегда. Он жил то в Берлине, то в Париже, то в Америке, но все это несерьёзно, всё-то наездами. Хотя, чего уж там, в этих словах огромная доля иронии. Видимо, Маяковский не мог говорить с публикой, не употребив ради красного словца какой-нибудь абсурд или грубость.

Желающие получить в морду благоволят становиться в очередь.

А вот и пример грубости, сказанной им на одном из концертов, причем в самом начале. Просто вышел и сказал, что думал. А ты рассказываешь про каких-то стенд-аперов.

Ленин – жил. Ленин – жив. Ленин – будет жить.

Вопреки расхожему мнению, эти слова не авторства Егора Летова, а именно Маяковского, из его стихотворения под названием «Комсомольская».

to_priz

ИСКУССТВО и ВРЕМЯ

Творчество — свободное действие из небытия в бытие.

М.Назаров: Адова работа В. Маяковского.

Владимир Владимирович Маяковский (7.7.1893–14.4.1930) – культовый советский поэт. Родился в селе Багдади, близ Кутаиси, в семье лесничего. Учился в Кутаисской гимназии, которую не закончил, двенадцатилетним гимназистом участвовал в демонстрациях. В 1906 г., после смерти отца, семья переехала в Москву. В 1908 г. вступил в большевицкую партию, вел революционную агитацию среди рабочих, был трижды арестован. В 1909 г. просидел 11 месяцев в Бутырской тюрьме, где начал писать стихи. После освобождения отошел от партийной деятельности, решив стать великим поэтом.

В 1911 г. был принят в Училище живописи, ваяния и зодчества, где подружился с т.н. «футуристами», среди которых вскоре занял лидирующее положение. Футуризм (от лат . futurum – будущее) был весьма разнообразным стремлением к новым формам в искусстве, порою безсодержательным, но общий знаменатель его заключался в отрицании традиционных форм искусства как «буржуазных». Обожествление техники и урбанизма, культ технократического будущего сочетались в футуризме с идеалом героя-сверхчеловека, вторгающегося в мiр и расшатывающего «одряхлевшие» эстетические и нравственные условности. Слова Интернационала: «Мы наш, мы новый мiр построим. » – были очень созвучны футуризму. Но попросту говоря, это был развязный выпендреж духовно ущербных, но активных и самовлюбленных нигилистов и циников, упивавшихся своей эксцентричностью и выставлявших ее напоказ для эпатажа публики. Характерным было название вышедшей в 1913 г. первой книжки Маяковского: «Я». В 1914 г. за вызывающее поведение и публичные выступления Маяковский был исключен из училища.

Во время Мiровой войны в 1915 г. был призван на военную службу, но от фронта сумел уклониться, устроившись «по блату» в Военно-автомобильную школу Петрограда. Поучаствовал в Февральской революции: 3 марта 1917 г. Маяковский возглавил отряд из 7 солдат, который арестовал командира автошколы генерала П.И.Секретева (месяцем ранее получив из рук Секретева медаль «За усердие»). Но и уже «свободную Россию» защищать на фронте Маяковский не захотел, все лето хлопотал о признании его негодным к военной службе и осенью был освобожден от нее.

Один из плакатов работы Маяковского

Октябрьский переворот Маяковский воспринял восторженно. В автобиографии «Я сам» он пишет: «Принимать или не принимать? Такого вопроса для меня (и для других москвичей-футуристов) не было. Моя революция. Пошел в Смольный. Работал. Все, что приходилось». Работал над агитационными плакатами в «Окнах РОСТА», объединял единомышленников (Левый фронт искусств – ЛЕФ, Революционный фронт искусств – РЕФ), писал пьесы, рекламные стихи, поэмы, постоянно ездил по всей стране и за границу, пропагандируя большевицкую власть. В «Оде революции» Маяковский впадает даже в «молитвенный экстаз»: «О четырежды славься, благословенная!»

Со второй половины 1920-х гг. при виде окружающей реальности у Маяковского наступает разочарование («Клоп», «Баня»). Наступление «социалистического реализма» («Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру»), личные любовные неудачи и творческий кризис привели Маяковского к самоубийству. Тем не менее в СССР он был «канонизирован» согласно оценке Сталина: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям – преступление».

Бунин о Маяковском

. Маяковский останется в истории литературы большевицких лет как самый низкий, самый циничный и вредный слуга советского людоедства, по части литературного восхваления его и тем самым воздействия на советскую чернь, – тут не в счет, конечно, только один Горький, пропаганда которого с его мiровой знаменитостью, с его большими и примитивными литературными способностями, как нельзя более подходящими для вкусов толпы, с огромной силой актерства, с гомерической лживостью и безпримерной неутомимостью в ней оказала такую страшную преступную помощь большевизму поистине «в планетарном масштабе».

И советская Москва не только с великой щедростью, но даже с идиотской чрезмерностью отплатила Маяковскому за все его восхваления ее, за всякую помощь ей в деле развращения советских людей, в снижении их нравов и вкусов. Маяковский превознесен в Москве не только как великий поэт. В связи с недавней двадцатилетней годовщиной его самоубийства московская «Литературная газета» заявила, что «имя Маяковского воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы, театры и другие долгие дела. Десять пароходов «Владимир Маяковский» плавают по морям и рекам. «Владимир Маяковский» было начертано на броне трех танков. Один из них дошел до Берлина, до самого рейхстага. Штурмовик «Владимир Маяковский» разил врага с воздуха. Подводная лодка «Владимир Маяковский» топила корабли в Балтике. Имя поэта носят: площадь в центре Москвы, станции метро, переулок, библиотека, музеи, район в Грузии, село в Армении, поселок в Калужской области, горный пик на Памире, клуб литераторов в Ленинграде, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка, школы, колхозы. ».

Маяковский прославился в некоторой степени еще до Ленина, выделился среди всех тех мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Все его скандальные выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, все подобны выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всех превосходил силой грубости и дерзости. Вот его знаменитая желтая кофта и дикарская раскрашенная морда, но сколь эта морда зла и мрачна! Вот он, по воспоминаниям одного из его тогдашних приятелей, выходит на эстраду читать свои вирши публике, собравшейся потешиться им: выходит, засунув руки в карманы штанов, с папиросой, зажатой в углу презрительно искривленного рта. Он высок ростом, статен и силен на вид, черты его лица резки и крупны, он читает, то усиливая голос до рева, то лениво бормоча себе под нос; кончив читать, обращается к публике уже с прозаической речью:
– Желающие получить в морду благоволят становиться в очередь.

Вот он выпускает книгу стихов, озаглавленную будто бы необыкновенно остроумно: «Облако в штанах». Вот одна из его картин на выставке, – он ведь был и живописец: что-то как попало наляпано на полотне, к полотну приклеена обыкновенная деревянная ложка, а внизу подпись: «Парикмахер ушел в баню».

Если бы подобная картина была вывешена где-нибудь на базаре в каком-нибудь самом захолустном русском городишке, любой прохожий мещанин, взглянув на нее, только покачал бы головой и пошел дальше, думая, что выкинул эту штуку какой- нибудь дурак набитый или помешанный. А Москву и Петербург эта штука все-таки забавляла, там она считалась «футуристической». Если бы на какой-нибудь ярмарке балаганный шут крикнул толпе становиться в очередь, чтобы получать по морде, его немедля выволокли бы из балагана и самого измордовали бы до безчувствия. Ну, а русская столичная интеллигенция все-таки забавлялась Маяковскими и вполне соглашалась с тем, что их выходки называются футуризмом.

В день объявления первой русской войны с немцами Маяковский влезает на пьедестал памятника Скобелеву в Москве и ревет над толпой патриотическими виршами. Затем, через некоторое время, на нем цилиндр, черное пальто, черные перчатки, в руках трость черного дерева, и он в этом наряде как-то устраивается так, что на войну его не берут. Но вот наконец воцаряется косоглазый, картавый, лысый сифилитик Ленин, начинается та эпоха, о которой Горький, незадолго до своей насильственной смерти брякнул: «Мы в стране, освещенной гением Владимира Ильича Ленина, в стране, где неутомимо и чудодейственно работает железная воля Иосифа Сталина!».

И вот Маяковский становится уже неизменным слугою РКП (Российской Коммунистической Партии), начинает буянить в том же роде, как буянил, будучи футуристом: орать, что «довольно жить законами Адама и Евы», что пора «скинуть с корабля современности Пушкина»…

Что именно требовалось… Ленину с его РКП, единственной партией, которой он заменил все прочие партийные организации? Требовалась «фабрикация людей с материалистическим мышлением, с материалистическими чувствами», а для этой фабрикации требовалось все наиболее заветное ему, Ленину, и всем его соратникам и наследникам: стереть с лица земли и оплевать все прошлое, все, что считалось прекрасным в этом прошлом, разжечь самое окаянное богохульство, – ненависть к религии была у Ленина совершенно патологическая, – и самую зверскую классовую ненависть, перешагнуть все пределы в безпримерно похабном самохвальстве и прославлении РКП, неустанно воспевать «вождей», их палачей, их опричников, – словом как раз все то, для чего трудно было найти более подходящего певца, «поэта», чем Маяковский с его злобной, безстыдной, каторжно-безсердечной натурой, с его площадной глоткой, с его поэтичностью ломовой лошади и заборной бездарностью даже в тех дубовых виршах, которые он выдавал за какой-то новый род якобы стиха, а этим стихом выразить все то гнусное, чему он был столь привержен, и все свои лживые восторги перед РКП и ее главарями, свою преданность им и ей. Ставши будто бы яростным коммунистом, он только усилил и развил до крайней степени все то, чем добывал себе славу, будучи футуристом, ошеломляя публику грубостью и пристрастием ко всякой мерзости.

Что совершалось под этим [коммунистическим] небом в пору писаний этих виршей? Об этом можно было прочесть даже и в советских газетах: «3-го июня на улицах Одессы подобрано 142 трупа умерших от голода, 5-го июня – 187. Граждане! Записывайтесь в трудовые артели по уборке трупов!». В ту же пору так называемый «Всероссийский Староста» Калинин посетил юг России и тоже вполне откровенно засвидетельствовал: «Тут одни умирают от голода, другие хоронят, стремясь использовать в пищу мягкие части умерших».

Но что до того было Маяковским, Демьянам и многим, многим прочим из их числа, жравшим «на полный рот», носившим шелковое белье, жившим в самых знаменитых «Подмосковных», в московских особняках прежних московских миллионеров! Какое дело было Владимиру Маяковскому до всего того, что вообще свершалось под небом РКП. Владимир Маяковский превзошел в те годы даже самых отъявленных советских злодеев и мерзавцев. Он писал:

Юноше, обдумывающему житье,
решающему —
сделать бы жизнь с кого,
скажу, не задумываясь:
делай ее
с товарища Дзержинского!

Он, призывая русских юношей идти в палачи, напоминал им слова Дзержинского о самом себе, совершенно бредовые в устах изверга, истребившего тысячи и тысячи жизней: «Кто любит жизнь так сильно, как я, тот отдает свою жизнь за других».

А наряду с подобными призывами не забывал Маяковский славословить и самих творцов РКП, – лично их:

Партия и Ленин —
кто более
матери истории ценен.
Я хочу,
чтоб к штыку
приравняли перо.
С чугуном чтоб
и с выделкой стали
о работе стихов
от Политбюро
чтобы делал доклады Сталин.

(В сокращении из «Воспоминаний» А.И. Бунина)

Рисунок Маяковского в его книге «Ни знахарь, ни бог, ни слуги бога нам не подмога» (1923)

Духовный облик Маяковского легко прочитывается уже в его фотографиях: на них он старался преподнести себя «крутым», грубовато-мужественным – таким он и «канонизирован» в советской графике, но в жизни был трусом (взять хотя бы это место в автобиографии: «Идти на фронт не хочу. Притворился чертежником» – «Я сам», 1922-1928). Точнее – он был слабовольным богемным обывателем, обуянным плотскими страстями. В стихотворении «Себе, любимому, посвящает эти строки автор» он откровенничает: «Моих желаний разнузданной орде / не хватит золота всех Калифорний. / и любовь моя – / триумфальная арка: / пышно, / бесследно пройдут сквозь нее / любовницы всех столетий». Весьма показателен для этого «групповой брак втроем» с Лилей Брик и ее мужем, и в то же время требования любви от новых и новых женщин, в том числе замужних (чего поэт не скрывает даже в предсмертной записке). Даже у животных мораль бывает чище.

Отношение его к Родине во время тяжелейшей войны откровенно выражено в рифме к этому слову: «Я не твой, снеговая уродина» («России», 1916). О российском двуглавом орле: «Смерть двуглавому! Шеищи глав рубите наотмашь! Чтоб больше не ожил» («Революция», 1917). О Помазаннике Божием: «Хорошо в царя вогнать обойму!» (поэма «Владимир Ильич Ленин», 1924). Побывав в январе 1928 г. в Свердловске, попросил показать ему место захоронения Царской Семьи: «. мне важно дать ощущение того, что ушла от нас вот здесь лежащая последняя гадина последней династии, столько крови выпившей в течение столетий». По этому поводу написал стихотворение «Император»: «как чурки, / четыре дочурки. корону / можно / у нас получить, / но только / вместе с шахтой».

Совет делать жизнь с палача Дзержинского («Хорошо», 1927) подкрепляется у поэта собственными палаческими строками о не принявших революцию людях как «улитках» и «слизи», «Вы – владыки их душ и тела, с вашей воли встречают восход. Это – очень плевое дело… эту мелочь списать в расход» («За что боролись?», 1927). «Жарь, жги, режь, рушь. Мы тебя доконаем, мир-романтик. На пепельницы черепа!» (поэма «150 000 000», 1919-1920). «Нет места сомненьям и воям. / Долой улитье – «подождем»! / Руки знают, / кого им / крыть смертельным дождем» («Владимир Ильич», 1920).

Наконец, Маяковский не стеснялся прямых кощунствов по отношению к Богу, каковых у него великое множество. Уже в «Мистерии-буфф» (1918) трудящиеся видят человека, который «Эк, идет по воде, что посуху» и принимают его за Христа. Швея говорит: «Это он шел, рассекая воды Генисарета». Кузнец: «У бога есть яблоки, апельсины, вишни, / может вёсны стлать семь раз на дню, / а к нам только задом оборачивался всевышний, / теперь Христом залавливает в западню». Батрак: «Не надо его! / Не пустим проходимца! / Не для молитв у голодных рты. / Ни с места! А то рука подымется. ».

Дальше Маяковский уже совсем распоясался в богоборчестве от собственного имени. «У меня / и у бога / разногласий чрезвычайно много. / Я ходил раздетый, / ходил босой, / а у него – / в жемчугах ряса. / При виде его / гнев свой / еле сдерживал. / Просто трясся» («После изъятий», 1922, написано после ограбления большевиками церквей под предлогом голода). «Чем ждать Христов в посте и вере – / религиозную рухлядь отбрось гневно» («Строки охальные про вакханалии пасхальные», 1923). «Чем кадилами вить кольца, / богов небывших чествуя, / мы / в рождестве комсомольца / повели безбожные шествия. Христу отставку вручите» («Не для нас поповские праздники», 1923). Свои агитационные антирелигиозные книжки «Обряды» и «Ни знахарь, ни бог, ни слуги бога нам не подмога» (1923) Маяковский снабжает собственноручными карикатурами. Даже незадолго до самоубийства поэт рифмует мерзейший набор кощунств, заключая очередное богоборческое стихотворение словами: «Бога нельзя обходить молчанием – с богом пронырливым надо бороться!» («Надо бороться», 1929).

Несомненно, в облике, поведении и творчестве Маяковского отчетливо заметны сатанинские черты. В этом отношении характерно и саморазоблачительно признание Маяковского в поэме «Разговор с товарищем Лениным»:

«Товарищ Ленин,
я вам докладываю
не по службе,
а по душе.
Товарищ Ленин,
работа адовая
будет
сделана
и делается уже».

В адскую работу большевиков по разрушению православной России Маяковский внес очень значительный вклад. Сталин был совершенно прав в своей оценке этих заслуг первого «поэта революции». Площадь Маяковского в Москве недавно переименовали в Триумфальную, станцию метро – нет, а вокруг оставшегося на площади облагороженного монумента поэту-богохульнику по-прежнему вьются вороны и, наверное, охраняя его, мрачно сидят, как грифы, мерзкие бесы, невидимые советским людям.

Тут самые большие бонусы:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Добавить комментарий