Теодор Драйзер и покер

Лучшие онлайн казино за 2020 год, честный рейтинг:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Американский натурализм. Теодор Драйзер — биография и творчество

Натурализм просочился в Америку из Европы в 1890-е. Сформулированные крупнейшим теоретиком «натуральной школы» французским писателем Э. Золя задачи «экспериментального романа» (объективное, научное освещение фактов) каждый из названных выше авторов решал по-своему. Строго говоря, в американской словесности не было некоего единого «натурализма», как, впрочем, и «реализма» или же, в свое время, «романтизма», — лишь одна черта разделяла эти различные способы видения мира и роли в нем человеческой личности.

Основное различие между литературными направлениями заключалось не в антураже или теме произведений; отталкивающие, неприглядные стороны жизни часто попадали и в поле зрения романтиков (реже — американских реалистов), не только натуралистов. Это различие не сводилось к стремлению говорить правду: на нее претендовали писатели всех направлений. Разница между ними заключалась в степени признания за индивидуумом, изображаемым натуралистами, реалистами и романтиками, права свободного выбора в жизни.

За редкими исключениями, романтическая традиция утверждала возможность торжества человеческой воли; реалисты ставили ее в зависимость от внешних, общественных условий; натуралисты же сводили свободу личного выбора к нулю. Романтики едва ли не приравнивали человека к Творцу, реалисты видели в нем просто человека, а натуралисты рассматривали его как физический объект, управляемый биологическими импульсами и законами среды, одинаково ему неподвластными.

Традиционным для американской словесности XVII–XIX веков сюжетом было преследование человеком какой-либо жизненной цели (выживание, достижение социального признания, самоусовершенствование и т.д.), борьба с силами природы или неблагоприятными социальными условиями и его конечная победа. Молодые писатели-натуралисты заменили традиционный образ героя крошечной фигуркой в детерминистской системе, которая издевательски игнорирует его; процесс эволюции абсолютно равнодушен к человеческой личности, и потому жизнь человека чаще всего завершается трагедией («Шлюпка» (1899) и «Мэгги, девушка улиц» (1893) Стивена Крейна, «Вэндовер и зверь» (1898) Фрэнка Норриса, «Мартин Иден» (1909) Джека Лондона и др.).

Натурализм в Америке имел особое и более важное значение, нежели его европейский собрат: он был наиболее адекватным способом отражения неизбежных и не всегда понятных материальных процессов, которые на глазах изменяли нацию. Два десятилетия натурализм в его различных версиях доминировал в американской словесности, пока в США не начал проникать (и также по-своему преломляться) европейский модернизм, составивший ему мощную оппозицию.

Ключевая фигура американского натурализма — Теодор Драйзер (1871—1945). В его творчестве наиболее полно проявилось как своеобразие натурализма в США, так и эволюция натуралистической прозы от XIX к XX веку.

Самый молодой из всех американских натуралистов (за вычетом Дж. Лондона), Драйзер пришел в литературу, когда уже были опубликованы наиболее значительные натуралистические произведения: книга рассказов Х. Гарленда «Главные проезжие дороги» (1891), «Мэгги, девушка улиц» (1893), «Алый знак доблести» (1895) и «Шлюпка» (1899) С. Крейна, «Мактиг» (1899) Ф. Норриса. Драйзер характерным образом развил основные принципы их творчества.

Во всех его романах присутствует идея «местного колорита», или «веритизма», изложенная Х. Гарлендом в сборнике эссе «Крушение кумиров» (1894). Драйзер откликается и на призыв Ф. Норриса, автора статьи «Ответственность романиста» (1903), на примере конкретной человеческой жизни изучать «сплетение сил природы, социальных тенденций, расовых порывов».

Драйзер и другие писатели-натуралисты его и следующего за ним поколения, которых в США называли «разгребателями грязи», сверяли свое творчество с художественным опытом европейских приверженцев «натуральной школы» (Золя, Гиссинг, Мур и др.), а также неоромантиков (Стивенсон, Киплинг), что сделало возможным скрещение в их произведениях интереса к позитивизму, ницшеанских идей и социальной проблематики.

Онлайн казино полностью на русском языке:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Т. Драйзер-романист, хотя и отдает должное теме «проклятия» плоти, природы, пола, выступает не бесстрастным наблюдателем некоего «эксперимента», а лицом, явно сочувствующим своим персонажам. В основе всех его произведений лежит конкретный факт, и зачастую этот факт заимствован из его личной жизни. Драйзер неизменно сострадает героям своих романов; даже когда они совершают преступление, автор перекладывает вину на общество и на равнодушие к человеку космических сил природы. Неотразимый американизм его честолюбцев, таких, как Каупервуд и Каролина Мибер, меткие детали, репортерское умение увлечь «напором» материала искупают излишний порой мелодраматизм ситуаций и склонность к «красотам» стиля.

Родившийся в маленьком речном городке Терр-Хот, штат Индиана, двенадцатым из тринадцати детей фанатично религиозного и часто безработного немца-иммигранта, Теодор Герман Альберт Драйзер был с детства знаком с безденежьем и отверженностью. С пятнадцати лет он вынужден был совмещать учебу в школе с низкооплачиваемым трудом разнорабочего (мойщика посуды в кафе, разносчика белья в прачечной и т.д.) в Терр-Хоте и округе. По окончании школы, на средства, которые дала ему учительница, Драйзер поступил в Университет Индианы в городе Блумингтон, но через год оставил его и ушел, как и многие начинающие американские литераторы до и после него, в мир журналистики.

Он сотрудничал во многих газетах городов Среднего Запада, а в 1892 году устроился в крупную «Чикаго дейли глоб». «Город-выскочка», «город-мясник», место проведения Всемирной выставки 1893-го, город — олицетворение прогресса, Чикаго, казалось, воплощал и натуралистические принципы борьбы за существование и выживание сильнейшего.

Чикаго стимулировал воображение Т. Драйзера, восторженно относившегося к американскому урбанизму и поэтизировавшему промышленность и деятельность сталелитейных магнатов. Свои рабочие и журналистские «университеты» он дополнил усиленным чтением книг, наиболее близких ему: Льва Толстого, Чарльза Дарвина, Томаса Хаксли, Герберта Спенсера. С 1897 года Драйзер целиком посвятил себя литературной деятельности.

Чикаго не являлся единственным городом, где он черпал вдохновение: Драйзер был скитальцем по природе и по убеждениям. Он жил (нигде не имея постоянного дома) в Сент-Луисе, Питтсбурге, Кливленде, Нью-Йорке, в 1927—1928 годах посетил Советский Союз.

Завороженность урбанизмом и прогрессом парадоксально сочеталась в Драйзере с трагическим отношением к бытию. В основе мира, — считал он, — находится бурление слепой жизненной энергии, которая случайно преломляется в поступки, добрые или злые — как придется, и лишь искусство, творческий труд сходен с «побудительной силой любви». Не случайно, целый ряд произведений Драйзера посвящен людям искусства: «Сестра Керри» (1900), «Гений» (1915), «Восход» (1931).

Среди его наиболее известных книг — романы «Дженни Герхардт» (1911); «Финансист» (1912), «Титан» (1914) и посмертно опубликованный «Стоик» (1947), составившие так называемую «трилогию желания»; знаменитая «Американская трагедия» (1925). На протяжении всей жизни Драйзер не переставал писать публицистику («Драйзер смотрит на Россию», 1928; «Трагическая Америка», 1931; «Америку стоит спасать», 1941).

В последние годы жизни он особенно заинтересовался политикой; симптоматично, что Драйзер практически одновременно вступил в ряды коммунистической партии США и в члены квакерской общины. Он был наивным мыслителем, и политические пристрастия его были нечетки. Но как литератор, всю жизнь писавший о движущей силе желания и неотвратимости поражения, Драйзер во многом определил тональность американской прозы XX века.

Читайте также другие статьи раздела «Литература рубежа XIX–XX веков. Реализм. Натурализм»:

От «школ местного колорита» к «великому американскому роману»

Американский характер и «американская мечта»

Перейти к оглавлению книги «Американская литература»

Теодор Драйзер и покер

Теодор Драйзер и сущность американского капитализма

2008-12-23 Виталий Пономаренко Версия для печати

Драйзер и современность

Литературные произведения Теодора Германа Альберта Драйзера входят в фонд классической мировой литературы. И это не просто так. Ведь результаты его творческой деятельности, его трудолюбия, такие как «Сестра Керри» (1900), «Дженни Герхардт» (1911), «Финансист» (1912), «Титан» (1914), «Гений» (1916), «Американская трагедия» (1925), «Стоик» (1929), — все эти романы остаются актуальными и сегодня. Их актуальность и интересность выражается тем, что проблемы, которые поставил американский писатель около века тому назад, остаются нерешенными и сегодня. Но в то же время они требуют срочного решения сейчас. Ведь если в романах, как правило, мы переживаем лишь за судьбы героев, то в реальной жизни мы должны решать свою судьбу, судьбу будущих поколений, исправляя ошибки наших дедов и прадедов.

Последнее утверждение не совсем правильно по отношению к романам Драйзера. Его герои не являются выдуманными персонажами, да и сам он не был ясновидящим и не изобрел машину времени, чтобы предсказать предстоящие проблемы человечества. Писатель был лишь профессиональным журналистом, трудолюбивым человеком, неравнодушным к проблемам, которые стояли перед американским народом в конце XIX и начале ХХ века. Он просто честно, детально, точно, но в литературной форме описал общественные отношения, в которых сам жил, и которые хотел изменить в лучшую сторону.

А то, что большинство, если не все, проблемы, описанные в романах Теодора Драйзера, остаются актуальными и сейчас, подтверждается тем, что за прошедший век общественные отношения в американском обществе почти не изменились. И хотя различные ученые обзывают нашу эпоху такими словами, как «информационное общество», «постиндустриальное общество», «неолиберализм», сущность отношений от смены названия не изменяется. Рыночные отношения были 100 лет тому назад, рыночными отношениями они остаются и сейчас. Правда отличия есть: Драйзер описывал общественные отношения своей родины, одной страны — США. Сейчас же, описывая отношения этой одной страны, мы описываем отношения большинства стран мира, которые прямо или косвенно зависят от США, всего глобального мира.

И те реалии и проблемы, которые стояли перед американским обществом в эпоху Теодора Драйзера, стоят теперь перед всем человечеством. Причем стоят наиболее остро, и требуют немедленного решения. Что доказывает «современный» экономический, политический, теоретический, культурный, экологический кризис. Почему в кавычках, спросит читатель? Да потому, что при рыночных отношениях такие кризисы являются закономерным постоянным явлениям. И Драйзер уделяет им огромное внимание в своих романах.

«Трилогия желания»

Одним из сильнейших романов писателя, который наиболее точно, во всех тонкостях, скрытых от взглядов простых граждан, раскрывает сущность капиталистических (рыночных) отношений, является его «Трилогия желания». Она состоит из книг «Финансист», «Титан» и «Стоик». Все события романа-трилогии разворачиваются во второй половине XIX — начале ХХ столетия вокруг жизни и деятельности Фрэнка Каупервуда. Именно его личность, которая формируется и развивается, включается в общественные отношения как капиталист, действует по логике капиталистических отношений. Ломая традиции, устаревшие общественные принципы, воплощая в себе собирательный образ капитализма в целом.

Название трех частей трилогии — собирательный образ личности Фрэнка Каупервуда, показанный в процессе развития.

Мы, конечно, не будем полностью пересказывать сюжет книги. Во-первых, в одной статье это сделать просто невозможно, и во-вторых, мы не хотим лишать читателя возможности насладиться чтением романа Драйзера, который является одним из интереснейших его литературных творений. Но заинтересовать романом, приведя некоторые важные моменты, сходные с нашей сегодняшней жизнью, проведя параллель между прошлым и настоящим, мы просто обязаны.

Следует также отметить, что сюжет и этого романа американский писатель не выдумывает из головы. В основу «Трилогии желаний» легла жизнь американского финансиста Ч. Йеркса. [http://ru.wikipedia.org/wiki/Йеркс,_Чарлз_Тайсон] Все его основные биографические повороты, как взлеты, так и падения, были использованы автором романа.

В романе «Финансист» — первой части трилогии молодой герой Ф. Каупервуд, благодаря своему трудолюбию с одной стороны, но в большей мере благодаря стечению обстоятельств, и, конечно же, влиянию коммерческой среды окружающей его с детства в Филадельфии, начинает работать с ценными бумагами на бирже. Начиная с мелких, но удачных спекуляций, он постепенно привлекает к себе внимание «воротил города», которые с помощью перспективного финансиста увеличивают свои состояния. Не остается обиженным и сам Каупервуд, который постепенно наживает капитал и себе. Вся эта деятельность сопровождается подкупом чиновников и муниципалитета, незаконным использованием городской казны, незаконным приобретением городских концессий. Правда, во время экономического кризиса, связанного с Большим Чикагским Пожаром, его же компаньоны отворачиваются от него. В результате Каупервуд теряет все свое состояние, и его сажают в тюрьму.

Но он не отчаивается, и после выхода на свободу продолжает действовать в направлении, которое считает правильным, и постепенно достигает своей цели. Это — накопление состояния любыми способами. Из-за тюремного заключения в Филадельфии для него дорога в высший свет закрыта. Поэтому он перебирается в Чикаго. Именно здесь происходит становление его могущества, он становится «титаном». Так называется вторая часть трилогии, в которой описывается его деятельность в «Городе Ветров». В этой части Драйзер смог показать всю «прелесть» капиталистических отношений, власть денег над людьми. В последнем романе трилогии «Стоик» герой переносит свою деятельность и влияние в Лондон.

Читая роман, анализируя деятельность Фрэнка Каупервуда, мы не можем не провести параллель с деятельностью современных олигархов. Кажется, что Драйзер взял для своего героя собирательный образ наших капиталистов, или как сейчас модно — предпринимателей. Наши «воротилы города», как их называет писатель (а мы их можем назвать «воротилами страны», «воротилами содружества стран», или, что самое ужасное, «воротилами мира») так же ставят себе за самоцель накопление капитала. Вся их деятельность, начиная от понижения зарплат и повышения цен на продукты питания, новых реформ и изменения курса национальной политики, до ремонта дорог и постройки новых современных зданий, благотворительности, открытия новых школ и новых домов для детей-сирот, финансирование научной деятельности — все это связано исключительно с набиванием своих карманов прибылью. А ведь Драйзер взял этот образ с Ч. Йеркса, даты жизни которого 1837-1905 гг. И самое интересное, что и методы увеличения прибыли ни грамма не изменились, ведь и общество-то не изменилось ни на грамм. Только масштабы деятельности возросли в десятки и сотни раз.

Экономический кризис глазами Драйзера и сто лет спустя

Эта тема, которую поднимает Теодор Драйзер в своем романе, как никогда актуальна в наше время, когда с каждым днем мы все сильнее и сильнее ощущаем на себе действие мирового экономического кризиса. Конечно, есть люди, утверждающие, что никакого кризиса нет, что все идет своим чередом, и что «не так страшен черт, как его рисуют». Но зрячие люди уже давно отметили, что кризис — это не выдуманное явление. Он на самом деле влияет на человеческие жизни. Напрямую — через увольнения, понижение или невыплата зарплат, сокращение рабочего дня или неоплачиваемый отпуск, или косвенно — через повышение цен на продукты первой необходимости, прекращение выдачи кредитов, отключение тепла в жилых домах, учебных и медицинских заведениях, увеличение преступности и бандитизма (что связано с увеличением количества безработных, нищих). Хотя, косвенные ли это факторы?

Кризис есть, он уже длится не первый год, хотя чувствовать его люди начали серьезно именно в этом году. И еще больше будут чувствовать в следующем. Те, кто это понимают и утверждают это, бесспорно, правы. Но далее у большинства «зрячих» развивается ошибочная точка зрения. Одни утверждают, что кризис — это спланированное явление, другие — что он ударил по экономике той или другой страны из-за вовремя не подготовленных антикризисных мер. Кстати, в большинстве случает, это утверждают сами высоко сидящие и далеко глядящие чиновники.

В реальности экономические кризисы, которые есть лишь последствие кризисов перепроизводства, являются закономерным развитием рыночных отношений, капитализма. Это вывел и показал в своей книге «Капитал» табуированный современным обществом К. Маркс. То, что эти кризисы периодичны и являются закономерной частью рыночных отношений, показывает и вся история развития капитализма. С этим не спорит ни Драйзер, ни его герой. Именно кризис, поводом для которого был Большой Чикагский Пожар (10 октября 1871), вызвавший панику на бирже, стал причиной банкротства героя романа. Смелая игра на бирже, махинации, подкуп чиновников, взятие больших кредитов, использования казны города в своих интересах, все это приносило прибыль в спокойное, «мирное» время. При поддержке местных «воротил», постепенно устранялись все конкуренты, мелкие рыбешки. Но грянул кризис, началась экономическая война. Мелкая рыбешка вся всплыла верх брюшком. Ее лихорадит, и она не годится к употреблению. Ее поедание лишь приближает конец больших акул-капиталистов. Им нужна свежая кровь. Искать ее нужно или вне зараженного участка, находя новые рынки сбыта, или поедая своих же партнеров-акул. Как и поступили партнеры Фрэнка Каупервуда. Его же партнеры подставили его, оставив без поддержки, посадив в тюрьму, а его имущество распределили между собой.

Одни бы в такой ситуации покончили жизнь самоубийством, другие бы смирились со своей нищенской судьбой. Но Фрэнк не такой. Он, смелый, решительный, молодой, лишь «намотал на ус» этот жизненный урок, навсегда запомнив его. И вот выйдя из тюрьмы, он снова начинает путь финансиста, снова использует знакомые ему методы борьбы с конкурентами, то есть действует согласно правилам свободного рынка — конкуренции. Он, наученный на своем горьком опыте, знает все «подводные рифы», готовится к новому кризису. Каупервуд не знает когда он произойдет, но то что он произойдет — это не вызывает у него никакого сомнения.

И вот наступает кризис, причины его другие, никакого пожара нет, он просто является закономерным явлением капитализма. Лопнула одна солидная кредиторская фирма. Везде паника, люди пытаются спасти хоть какие-то сбережения. И лишь Каупервуд хладнокровен, ему нет дел до судьбы окружающих — он акула-капиталист, он плывет и поедает другую рыбу, которая бьется в судорогах. Ему выгодно, чтобы эта эпидемия, новый кризис, продолжался как можно дольше, чтобы поглотить все больше и больше конкурентов. Ему нет дела до десятков закрытых предприятий, до тысяч голодных. Он просто становится богатым человеком, это законы конкуренции. И с ним так же поступали, когда он был молодым. Он действует открыто и бесстрашно, он уверен в своей правоте, и за его открытость высшее общество смотрит на него с возмущением. В дальнейшем он не раз будет ставить себе моральный вопрос: почему «ему вечно приходится наталкиваться на такое бешеное противодействие, почему он уже не раз видел себя на краю гибели? Не потому ли, что его считают безнравственным? Но ведь и другие не лучше. Большинство людей безнравственно вопреки религиозной догме и дутой морали, навязанной им сверху. Быть может, дело в том, что он не умеет верховодить исподтишка, не подавляя других своей личностью, и слишком мозолит всем глаза» [2, с. 444]. Возможно и так. Современные «предприниматели» уже давно так и делают, и Каупервуд научится это делать. Но тут он, нажив состояние, вступил в противоречие с теми же акулами-капиталистами, которые выступили в роли всеобщей морали, осуждая Фрэнка, они вынудили его искать другого места плавания.

Он переезжает в Чикаго. Где так же открыто, ни перед чем и ни перед кем не останавливаясь, продолжает увеличивать свой капитал. Здесь он встречает новый капиталистический кризис с поднятой головой. В некоторой степени он ускоряет его. Поводом кризиса послужил крах огромного предприятия с миллионными капиталовложениями «Американская спичка». Предприятие должно было развиваться, закладывая свои акции под кредит в банках. Несвоевременное погашение кредитов послужило поводом выбрасывания акций банками-кредиторами на рынок, что в свою очередь стало причиной падения их цены. Другие банки-кредиторы потребовали от владельцев предприятия немедленного возвращения кредитов. Владельцы «Американской спички» вынуждены были перезакладывать акции ниже стоимости у других «воротил города», у кредитных обществ, которые также принадлежали тем же «воротилам».

Одним из таких «воротил» стал Каупервуд, который через подставных лиц дав кредит «Американской спичке» и взяв в залог акции предприятия, тут же выкинул их на рынок, легко заработав миллион долларов. «Воротилы Чикаго», которые проделывали такие же операции, но скрытно, тайно, божась перед другими компаньонами в своих благих намерениях спасти «Американскую спичку» были возмущены действиями Каупервуда. Они было собрались поквитаться с ним, но Фрэнк при помощи шантажа объяснил им, что для их же блага намного лучше отдать на расправу лопнувшую «Спичку». Что и случилось впоследствии. И никого не интересовало, что крах предприятий оставил без работы тысячи людей, это ведь простая конкуренция. За этим предприятием обанкротилось еще несколько, несколько кредитных обществ лопнуло. Такова сущность капитализма. Ведь сам «человек отнюдь не такой уж скупой или скаредный, он тем не менее из всех земных бед болезненнее всего воспринимал свои финансовые неудачи. Слишком часто приходилось ему видеть, как сильных и неугомонных людей из-за какой-нибудь случайности или просчета выбрасывали на свалку, словно ненужный хлам» [2, с. 418]. Поэтому, чтобы не очутиться в таком щекотливом положении, нужно задавить ближнего, обанкротить его, лишить средств существования. Рынок не позволяет действовать по-другому. Ведь «в этом кругу (кругу американской элиты — В.П.) бедность считалась опасной темой. Одно напоминание о ней наводило ужас; в бедности было что-то непростительное — как в тягчайшем преступлении или пороке» [2, с. 504].

Такую же ситуацию мы наблюдаем и сейчас. Что до современного кризиса, то разрешить его становится все труднее и труднее. Лишь потому, что уже не все методы решения действуют. С одной стороны, все труднее и труднее найти новые рынки сбыта перепроизведенных товаров, в современном глобальном мире это даже наверняка невозможно сделать. Да и найти акулу-дельца, которым можно было бы пожертвовать тоже уже все труднее, ведь капиталистический мир становится одной большой монополией, транснациональной корпорацией. Конечно, капиталистическое общество придумало новые способы преодоления кризисов перепроизводства, а именно: депрессия или мировая война, которые утилизируют лишний товар, «лишнюю» производительную силу (то есть человека) и позволяют запустить капиталистический цикл заново. Но устраивает ли это нас, простых граждан? Готовы ли мы отдать свои жизни, жизни близких нам людей, ради продления мучений?

Государство — гарант рыночных отношений

Но так или иначе, люди все равно надеются на лучшее. Они смутно, но все-таки видят решение своих проблем в избираемых кандидатах. Украинцы — в ющенках, януковичах, тимошенках, литвинах и симоненках. Для россиян все намного проще — Путин и Медведев являются одним кандидатом. Для избирателей США, дабы не усложнять им жизнь мышлением, и дабы видна была «демократия» в действии, всегда выдвигаются два кандидата: от республиканцев и от демократов. В современном обществе создана иллюзия, что выбор того или другого президента улучшит жизнь простых людей. На выборы в последней стране (США) с надеждой смотрят все страны. Ведь от ее экономики зависят многие страны мира. Стоит ли надеяться на Обаму, после ухода из белого дома пока что худшего из президентов США — Буша-младшего? Вот какой ставит вопрос современное общество. И Драйзер отвечает на него отрицательно, показывая сущность государственной системы.

Особенно это ярко выражено в романе «Титан», где Фрэнк Каупервуд, находясь на вершине своего могущества, использует различные методы влияния на городские власти. Он практически всегда добивается поставленных задач. Конечно, если эти задачи не противоречат интересам других «воротил Чикаго». С простыми гражданами вопрос решается с помощью манипуляции. «Каупервуд отлично знает, что принимаясь за дело, для осуществления которого требуются голоса избирателей и их добрая воля даровать ту или иную привилегию, надо прежде всего заручиться поддержкой газет» [2, с. 184]. А дальше можно выдвигать своих кандидатов, покупать места в сенате или самих высокопоставленных политиков. Деньги решают все. В то время как «рядовые граждане, не посвященные в эти хитроумные махинации, к которым так часто прибегают в своекорыстных целях должностные лица» будут «чрезвычайно обрадованы столь горячим вниманием к их интересам. Будучи всего лишь пешками в этой игре, они не подозревают, какова истинная подоплека всех этих забот об их благе» [Там же, с. 177].

Даже в то время чиновники не особо заботились о благе своих избирателей — гражданах города, они лишь прислуживали тому или другому «городскому воротиле». Что нам говорить о сегодняшних представителях власти? Каупервуд даже связывается с человеком по имени Мак-Кенти, который, с одной стороны, имеет «дурную» репутацию, но, с другой — большое влияние в муниципалитете города. Вот как описывает эту ситуацию Драйзер: «Наконец все было готово, и проект Каупервуда протащили через муниципалитет. Мак-Кенти, не будучи вполне уверен в исходе дела, приказал поставить себе кресло-качалку прямо в зале совещаний. В этом кресле он восседал все время, пока обсуждался проект, — не более как посторонний зритель с виду, истинный вдохновитель и режиссер этой постановки по существу». [Там же, с. 218] Конечно не всегда сейчас можно увидеть такого режиссера в правительстве, но это не значит, что его нет. Просто американское общество усовершенствовало методы влияния на избранников народа. И, боюсь, такая же участь ждет Барака Обаму. Даже «священные» законы, конституция США, здесь не являются преградой. Ведь «законодательство имеет свои лазейки, пользуясь которыми некоторые статьи закона можно спрятать под сукно, где они зарастут пылью и постепенно изгладятся из памяти. Немало высоких идей, заложенных в конституции ее творцами, были впоследствии искажены до неузнаваемости или просто потеряли силу благодаря различным дополнительным постановлениям, муниципальным договорам, апелляциям к федеральному правительству, апелляциям к законодательным органам штата, и так далее, и тому подобное» [Там же, с. 485].

То есть «государственное самоуправление — не богадельня». Здесь имеют право голоса сильные мира сего — капиталисты, они же и используют государство исключительно в своих алчных личных целях, которые, как правило, не совпадают с целями всего общества.

Конечно, это не единственные проблемы, поставленные Драйзером в «Трилогии желания», там есть еще интереснейшая тема развития и в тоже время деградации чувств главного героя, борьба капиталистических отношений с феодальной нравственностью, денег с человеческой нравственностью, борьба между самими капиталистами и многое другое.

Но наша цель лишь заинтересовать читателя романом, привлечь его к вопросам, поставленным более ста лет назад, и не решенным до сегодняшнего дня, которые, правда, сильно обострились. Так что читайте мировую классическую литературу, в том числе и выдающегося американского писателя Теодора Драйзера. А нам остается только поблагодарить читателя за внимание.

1. Драйзер Т. Финансист: роман. — Л.: Лениздат, 1987. — 558 с.

2. Драйзер Т. Титан: роман. — Л.: Лениздат, 1988. — 573 с.

3. Драйзер Т. Стоик; Оплот: романы. — Л.: Лениздат, 1989. — 671 с.

Великий американец

Виктор Пресс

Великий американец Теодор Драйзер из тех писателей, которым суждено остаться современниками будущих поколений.

Драйзер считал своим святым и непременным долгом проникать в душу простых американцев, тех, кому не суждено было стать миллионерами, тех, кого обошел успех, кому «обществом равных возможностей» уготована участь жертвы. Именно этим людям адресовал Драйзер свои книги, именно эти образы стали центральными в его творчестве. А рядом с такими образами в произведениях Драйзера живут лощеные, предельно циничные в своей откровенности хищники, преуспевающие «хозяева жизни», причем неприглядная технология их преуспеяния беспощадно обнажена скальпелем выдающегося художника-реалиста. В работах Драйзера мы видим и тех, кто не сломлен жизнью, не поставлен на колени, людей-борцов, устремления и дела которых не ограничены мирком индивидуалистических страстишек.

Драйзер — писатель истинно народный, и потому он не мог с самого начала творческого пути продолжить традиции авторов изящных литературных поделок, традиции «снежного реализма», типичным представителем которого в то время был Уильям Дин Хоуэлле. Не мог человек и художник, писавший в автобиографии, что ребенком он не один раз был голоден, что с детских лет проходил в полном объеме суровые «университеты» жизни, закрыть глаза на бедствия и лишения народных масс, на размах и опасный характер действий монополистических хищников. Через безысходную нужду родительского дома в Индиане, через лачуги столицы Среднего Запада — Чикаго, через контрасты огромного Нью-Йорка лежит путь Драйзера к литературному творчеству. Позже он напишет о разрыве между жизнью и рафинированной литературой, которую ему приходилось читать в те годы: «В книгах все было красиво, безмятежно и никогда ни намека на жестокость жизни и ее грубость и пошлость». Показательно, что любимыми писателями Драйзера с самого начала стали Лев Толстой и Бальзак. Не случайно молодой Драйзер мечтал «уметь писать подобно Толстому, чтобы слушал весь мир».

Нелегкой была пора литературного ученичества Драйзера. Но все подмеченное зорким глазом и замечательно цепкой памятью, все воспринятое добрым сердцем находило воплощение уже в его ранних произведениях. Впрочем, немало оставалось и в тайниках памяти. И первый роман Драйзера, «Сестра Керри», не только подвел итог достижениям американских писателей-реалистов, среди которых звездами первой величины сияют имена Марка Твена и Джека Лондона, но и сам дал мощный стимул развитию здоровых, реалистических тенденций в американской литературе.

Спокойное, широкой рекой льющееся повествование вобрало в себя и человека и особенности эпохи, в которую он живет. В своем первом романе писатель показал контрасты больших городов, тяжелую жизнь американских тружеников, трагизм хищнических законов буржуазных джунглей.

Вскоре эту истину подтвердила жизнь самого Драйзера. Суровые испытания уготовили писателю буржуазная критика и печать. Двери респектабельных журналов захлопнулись перед Драйзером, ханжи и фарисеи от доллара обвиняли автора «Сестры Керри» в безнравственности и аморальности. Литературная критика безжалостно травила его. Но Драйзер устоял. Устоял, хотя травля и литературный бойкот едва не довели его до голодной смерти.

Творчество Драйзера развивается в русле лучших традиций демократической культуры американского народа. Душевной теплотой и трепетной, щемящей печалью пронизана каждая строка, посвященная чистой и нежной девушке из народа Дженни Герхардт. Матерым хищником, напрочь лишенным моральных устоев, предстает герой «Трилогии желания» — американский миллиардер Фрэнк Каупервуд. В романах знаменитой трилогии мы встречаемся с беспощадным обличением рыцаря наживы и среды, его породившей, — вроде филадельфийского триумвирата из «Финансиста» и арочного союза реакционеров всех мастей и оттенков из «Титана», сплотившихся на стороне Каупервуда во время схватки монополий с тружениками Чикаго.

Не монополиям должен служить художник — убедительно доказывает Драйзер образом Юджина Витла из «Гения». Стремление к наживе убивает искусство, измена правде жизни уничтожает талант. Так в «Гении» продолжается тема задушенного капиталом таланта, тема загубленного драматического дарования Керри. Псевдоискусство, «массовая культура», оглупляющая народ и набивающая карманы власть имущих, — жизненный итог изменившего подлинному искусству художника Юджина Витла.

После опубликования первых двух романов «Трилогии желания» на писателя обрушился новый мощный вал клеветы. Конечно, не проблемы морали столь взволновали организаторов травли, а сила драйзеровского обличения буржуазного строя. Но как бы в ответ на их словоблудие Драйзер формулирует в феврале 1917 года свое художественное кредо: мыслящий человек «должен стараться проникнуть в глубь вещей, познать то, что видит вокруг себя, — не отдельные явления, а все в целом, — и, стоя в центре этого исполненного противоречий неистового вихря, именуемого жизнью, доискиваться до смысла ее и назначения».

. Двадцатые годы. Разжиревший на военных поставках, на страданиях народов американский империализм упивается собственным могуществом. Герберт Гувер, прозванный впоследствии «президентом голода», сулит каждому американцу автомобиль в гараже и курицу в супе. Американский обыватель «джазового века», как назвал это время Скотт Фитцджеральд, спешит наслаждаться.

И именно тогда появился роман, принесший Драйзеру мировую известность. Полемический по своей сути, глубоко жизненный по воплощенному в нем материалу и мастерский по тонкому психологизму и убедительности образов, роман «Американская трагедия» стал подлинной вершиной творчества писателя. Преступления, подобные описанным в романе, социально закономерны и обусловлены, утверждает Драйзер: питательная среда для них — сама американская действительность. По сути дела, преступны сами социально-нравственные идеалы американского буржуазного общества — вот главный вывод, к которому приходишь, прочитав роман «Американская трагедия». И если есть сомнения в степени виновности самого Клайда Грифитса (американские юристы изучали убийство Роберты как трудный случай, достойный особого внимания), то несомненна степень виновности американского общества, его моральных, или, вернее, аморальных идеалов.

Роман «Американская трагедия» убедительно показал читателям — в самих Соединенных Штатах и во многих странах мира, — насколько мощен калибр писательского мастерства Т. Драйзера, насколько масштабно и остро его художественное видение мира.

В фокусе внимания выдающегося писателя оказались социальные проблемы ведущей империалистической страны; извечная коллизия эксплуататорского общества всех времен — «простой человек и окружающая его социальная среда» — была раскрыта им жизненно достоверно и художественно убедительно. Трагедия одного человека взята автором в объемном социально-историческом контексте. Вполне естественно поэтому, что роман о судьбе американского паренька, казненного на электрическом стуле, стал не только книгой, прочно и навсегда вошедшей в необходимый минимум прочитанного каждым культурным человеком, но одновременно — и монументальным обличением всего общества «желтого дьявола».

Происшедшее на озере Биг Битерн не роковая случайность и не проявление извечной греховности человеческой натуры, а событие закономерное и естественное в условиях капиталистического общества. Клайд честолюбив, он стремится достичь «положения в обществе», соизмеряет свое настоящее и будущее с ценностями окружающего его общества, и в соответствии с ними он хочет не примитивного существования, а действенного, полнокровного бытия. И общество, опять-таки в соответствии с формируемым им моральным климатом, с возведенными им в абсолют ценностями, направляет — упорно и неотвратимо — Клайда с его типично американским взглядом на жизнь на преступный путь.

«Я считал, — это имело для меня немаловажное значение, — подчеркивал Драйзер, — что каждый классово сознательный человек, прочитав эту книгу, отчетливо увидит, каковы социальные и экономические силы, воздействующие на людей различных классов и приводящие их к благоденствию или гибели».

Широкая галерея героев новеллистики Драйзера: немало в ней людей, одержимых страстью к наживе, у которых и жизненная цель, и мерило успехов, и моральный кодекс — всемогущий доллар.

Но самые гордые, самые привлекательные герои Драйзера — люди нового типа, люди-борцы, активно утверждающие в жизни положительное начало. Прочным и долголетним был интерес Драйзера к таким людям. Еще в пору, когда монополии только набирали силу и жирели, когда щупальца новоявленных спрутов проникали все дальше, в самые отдаленные уголки Соединенных Штатов и за их рубежи, Драйзер отражает в своих произведениях социальную активность американского рабочего класса. Для писателя предельно ясны причины мощных забастовок начала века — со скрупулезной точностью он вводит в свои произведения графы нищенского бюджета рабочей семьи. Симпатии Драйзера на стороне мэра-социалиста, вступившего в неравную схватку с монополиями, на стороне организатора забастовки Фергюссона с его гордыми словами: «В жизни можно убить и похоронить мое счастье, но нельзя «убить и похоронить мое дело», — на стороне «Жанны д’Арк из Ист-Сайда» — Элизабет Герли Флинн, юной бунтарки, ставшей впоследствии выдающимся деятелем американского рабочего движения.

Вполне естественно, что в драйзеровской «галерее женщин» центральное место занимают не рассказы о покончившей самоубийством актрисе Эрнестине и не о художнице Адамс Ринн, чьи чувства целиком заняты собственным духовным миром, а новеллы о женщинах-борцах.

С не меньшим правом, чем о Драйзере-писателе, мы можем и должны говорить о Драйзере-журналисте, Драйзере-публицисте. Активный публицистический поиск, приобщение к бурям и грозам своего времени, высокая гражданская и профессиональная причастность к испытаниям, перенесенным народом своей страны и народами всего мира, в немалой степени помогли Драйзеру выйти на самые передовые рубежи эпохи, постичь великую правду нашего времени, поверить в нее, открыть новые творческие горизонты.

Джона Рида, великого американского публициста, называли «странником больших дорог мира». Бесчисленные колеи избороздили и жизненный путь Теодора Драйзера. В своих первых публицистических книгах, «Путешественник в сорок лет» и «Каникулы уроженца Индианы», он с сочувствием пишет о людях труда, о рабочих по обе стороны Атлантики, утверждает общность их судеб и общность источника их страданий. Горяч и неистов обличительный накал публицистики Драйзера в сборнике «Бей, барабан!». «Животная сила, обагренная кровью, хохочет во все горло» — так предельно емко характеризует он американский капитал.

Публицистическая деятельность Драйзера сочеталась с общественной. Неприятие зла на родной земле, любовь к ней, неизменная готовность бороться за счастье своего народа означали для Драйзера готовность бороться за мир, против социальной несправедливости. Мир неделим, и ни одна страна не может быть счастлива, когда голодают, проливают кровь народы других стран. Именно эти идеи определяют облик созданной в начале трагического 1941 года книги Драйзера «Америку стоит спасать».

И здесь следует хотя бы коротко сказать о Драйзере — антифашисте и борце за мир. Вместе с Максимом Горьким, Анри Барбюсом и Роменом Ролланом он участвовал в Международном антивоенном конгрессе в Амстердаме в августе 1932 года. Драйзер активно выступал против интервенции фашистских стран в Китае, Эфиопии, Испании, совершил поездку в сражающуюся Испанию. Летом 1938 года он председательствовал на международной конференции деятелей культуры в защиту мира в Париже.

Л-ра: Октябрь. – 1971. – № 8. – С. 209-212.

Ключевые слова: Теодор Драйзер,Theodore Dreiser,критика на творчество Теодора Драйзера,критика на произведения Теодора Драйзера,скачать критику,скачать бесплатно,американская литература 20 века

Тут самые большие бонусы:
  • Сол Казино
    Сол Казино

    1 место! Самый высокий процент отдачи!

  • ФРЭШ Казино
    ФРЭШ Казино

    Свежий дизайн и высокая отдача денег!

Добавить комментарий